Роман Бурко, основатель международного волонтерского разведывательного сообщества InformNapalm.
Предисловие
Идея для этой статьи явилась как своеобразный инсайт, во время прослушивания одного из недавних интервью британского журналиста и писателя Питера Померанцева для Ukraїner Q.
Однако не меньше на эту статью меня вдохновили личные истории трех людей, с которыми я познакомился за последние 12 лет. Все трое стали активными волонтерами международного сообщества InformNapalm и помогли собрать множество важных разведывательных данных о российских военных объектах и военных преступниках.
Их объединяет одна важная особенность: все они имеют украинские корни, но выросли в России и имеют российское гражданство. У кого-то украинцами были мать или отец, у кого-то — дедушка или бабушка. Они разные по возрасту, профессии и жизненному опыту, но похожи в одном — в сильном внутреннем стремлении бороться за справедливость.
И для реализации этого стремления они выбрали не путь символических одиночных протестов, а путь сопротивления системе изнутри: разведку и помощь Украине в глубоком тылу, в среде, пропитанной российской пропагандой и имперским мировоззрением.
Именно эти истории во многом заставили меня задуматься о том, что война между Украиной и Россией — это не только война за территории или геополитическое влияние. Это ещё и битва за людей, за идентичность, за право человека определять, кем он является на самом деле — вне имперского внушения.
Также за важные дополнения к этой статье я хочу поблагодарить Максима Майорова из Центра исследования безопасностной среды “Прометей”. Символично, что именно в тот момент, когда я обратился к нему с просьбой просмотреть черновик этого текста, он также слушал подкаст-интервью Питера Померанцева.
Так что в определенном смысле эта статья стала результатом синхронизации мыслей, опыта и наблюдений людей, которые по-разному, но очень близко видели, как работает российская имперская парадигма и того, как она начинает постепенно разрушаться.
Как Украина может разрушить российскую имперскую парадигму и перетянуть ее человеческий ресурс на свою сторону
В своем интервью Питер Померанцев говорил о коллективном нарциссизме как об одной из основ российского общества и имперского мышления. И этот тезис показался мне удивительно точным, потому что очень хорошо коррелировал с моим собственным опытом жизни в постсоветском пространстве приграничных территорий Украины.
Речь прежде всего о Донбассе и Крыме — регионах, которые в 90-х и 2000-х были перенасыщены людьми украинского происхождения, утратившими или глубоко спрятавшими собственную украинскую идентичность и пытавшимися натянуть на себя российскую имперскую парадигму.
В Севастополе в 2010-х я даже шутил, что часть местных жителей настолько карикатурно и пафосно пыталась изображать из себя “русских”, что иногда складывалось впечатление, будто они стремятся быть большими “русскими”, чем сами россияне.
Это проявлялось в бытовых разговорах, демонстративной имперской памяти, культивировании советской военной символики, особой манере говорить о “величии” и “русском мире”.
Похожие процессы происходили и на Донбассе, где я родился и провел детство и юность. Там тоже хватало карикатурных проявлений “русскости”, хотя часто они сочетались с другой иллюзией — культом так называемого “успешного успеха”, который люди видели во время своих поездок в Москву на заработки (так называемые “шабашки”).
Москва для многих из них представлялась центром силы, денег и статуса. В то же время те же люди часто признавали, что это территория “закона джунглей”, где можно было честно отработать месяц на стройке и не получить ничего, а то и вовсе быть ограбленным местными “братками”, решившими “кинуть хохла”.
И здесь возникает главный парадокс: несмотря на все попытки скрыть украинское происхождение, перейти на русский язык и ассимилироваться, в самой России выходцев из Украины всё равно часто называли “хохлами” и относились к ним как к людям “второго сорта”.
Люди с востока Украины и других регионов, ехавшие в Россию, могли годами пытаться принять имперскую идентичность, но империя всё равно не воспринимала их как равных “титульной нации”.
Поэтому с самого начала российской гибридной агрессии в 2014 году тезис пропаганды про “один народ” выглядел довольно искусственно. Искусственно — потому что Россия на самом деле никогда не стремилась к равенству или братству. Она стремилась размыть украинскую идентичность, чтобы легче внедрять собственные нарративы и когнитивно влиять на население страны, против которой вела многолетнюю войну.
Именно это и натолкнуло меня на мысль, что значительная часть украинцев, принимавших правила этой игры и пытавшихся мимикрировать под российскую идентичность, фактически подсознательно попадала под влияние имперского нарциссизма. Они сами становились его продуктом и затем сами же его воспроизводили.
Существует выражение: самые жестокие рабовладельцы — это бывшие рабы. Точно так же одним из самых жестоких имперских слуг Кремля, стремящимся доказать свою преданность системе, нередко становится человек, когда-то имевший иное происхождение, но полностью принявший имперскую модель.
Возможно, именно поэтому среди российских военных, офицеров и представителей силовых структур мы так часто видим людей с украинскими фамилиями или биографиями, связанными с Украиной (например, российский военный преступник, ныне уже генерал-майор Сергей Атрощенко, который родился в г. Овруч Житомирской области Украины, переехал в Россию и там построил свою военную карьеру. Он стал тем, кто отдавал приказы бомбить драмтеатр и роддом в Мариуполе).
Получив образование, карьеру и социальное признание в России, такие люди перенимали имперскую парадигму и начинали служить уже не своим корням, а интересам Кремля, порой стараясь выслужиться перед Москвой даже усерднее, чем сами россияне.
И это свойственно не только украинцам, но и представителям других народов, которые когда-то были порабощены империей.
Но сейчас происходит другой процесс.
Чем сильнее Украина демонстрирует собственную субъектность — военную, технологическую, политическую и моральную, — тем больше людей внутри самой России начинают выходить из имперского морока. Миф о российском “величии” трещит по швам.
Люди начинают искать правду, другие смыслы, другую идентичность и связь со своим реальным происхождением.
Некоторые начинают буквально копаться в собственной родословной, пытаясь понять через дедов, прадедов, архивы, старые фотографии и документы, где именно их семейная история потеряла собственную точку опоры. Для кого-то это история принудительных переселений, лагерей или депортаций. Для кого-то — добровольного переезда в Россию в поисках “лучшей жизни”, которая в итоге оказалась ловушкой имперской ассимиляции.
Это одна из причин, почему Кремль сегодня так нервно пытается ограничивать доступ к интернету, популярным мессенджерам, Telegram, независимым платформам и цифровым сервисам.
В феврале 2026 года в России был принят закон, запрещающий передачу генетических данных человека иностранным физическим и юридическим лицам для “популяционных генетических и иммунологических исследований”.
Таким образом фактически криминализируется использование россиянами популярных сервисов ДНК-генеалогии вроде MyHeritage и FamilyTreeDNA, благодаря которым тысячи людей по всему миру узнают о своем происхождении и находят кровных родственников.
Ведь, общаясь со всем миром и исследуя самих себя, граждане РФ могли бы переосмысливать себя, находить свои корни и формировать новые смыслы.
И не обязательно в украинском контексте. Для кого-то это может быть возвращение к идентичности малых народов, региональных культур или собственных родовых корней. А для Москвы любая альтернативная самоидентификация представляет угрозу, потому что империя держится лишь до тех пор, пока все согласны считать себя частью так называемой “великой российской цивилизации”.
И здесь для Украины открывается стратегическое окно возможностей, которое пока еще мало кто осознал в полном масштабе.
Тенденция изменения идентичности внутри самой России ещё не стала массовой. Она неясная, фрагментарная, часто скрытая даже от самих людей. Но она уже существует.
Ее видят те, кто работает с российской средой напрямую — украинские спецслужбы, отдельные добровольческие инициативы, волонтёрские и OSINT-сообщества такие как InformNapalm или неправительственные организации такие как “Прометей”, которые уже давно работают с этническими украинцами и представителями других народов, порабощённых внутри самой России.
За последние годы стало очевидно: в России существуют люди, которые формально имеют российское гражданство, но внутренне больше не хотят быть частью имперской модели. Часть из них готова не просто симпатизировать Украине, а действовать на ее стороне — рискуя свободой, статусом, а иногда и жизнью.
И украинская сторона уже интуитивно начала нащупывать новый принцип: право принадлежать к украинской политической нации может определяться не только происхождением или паспортом, а личным выбором, действиями, ответственностью и готовностью бороться за свободу и справедливость.
Пока что это лишь первые ростки. Единичные истории. Локальные решения. Но, возможно, именно здесь формируется одна из будущих стратегий Украины.
Не концепция “хорошего русского” — эта модель изначально обречена, потому что оставляет человека внутри имперской рамки. А совершенно другой подход: возможность возвращения к собственным корням, к правде о себе, к стремлению стать не “хорошим русским”, а действительно хорошим украинцем — через выбор, ответственность и служение.
И здесь Украина может впервые за многие столетия начать действовать не как объект имперской политики, а как субъект, который сам формирует новую модель притяжения.
Россия десятилетиями вытягивала из Украины людей, мозги, ресурсы, идентичность и историю. Она русифицировала, ассимилировала, поглощала. Последние годы империя ведёт против нас настоящую демографическую войну: уничтожает гражданское население, деукраинизирует оккупированные территории, вынуждает молодежь бежать за границу в поисках безопасности.
Под прицелом — будущие поколения украинцев. Дети.
В 2023 году Международный уголовный суд в Гааге выдал ордер на арест Владимира Путина именно за одно из самых тяжёлых военных преступлений — незаконной депортации украинских детей в Россию.
Там из этих детей пытаются вырастить манкуртов — людей без собственной памяти, корней и идентичности, которых в будущем можно будет использовать для новых имперских войн.
Путин повторяет, что готов “воевать до последнего украинца”. Потому что его концепция “одного народа” на самом деле означает только одно: этот народ должен стать россиянами.
Нужно признать: геноцидная политика Кремля уже привела к катастрофическим демографическим потерям. Каким образом компенсировать нанесённый ущерб — актуальный и одновременно болезненный для украинцев вопрос. Рождаемость не растёт, а мнимая перспектива иммиграции из Бангладеш превратилась в очередную отечественную “страшилку”, подпитываемую российскими информационно-психологическими операциями.
Но теперь Украина получает шанс развернуть этот негативный процесс в обратную сторону. Перестать быть донором для имперского населения и стать реципиентом новых граждан, готовых порвать с имперским прошлым.
И делать это Украина может не через принуждение. Не через похищение детей и лагеря перевоспитания. Не через этническую ненависть.
А демонстрируя волю к жизни и победе, собственную успешность в противовес обанкротившейся, деградирующей морально и экономически империи. Через создание системы, в которой человек может заслужить право быть частью украинской политической нации через собственный выбор и собственные действия.
Это может касаться не только этнических украинцев в России. Имперская модель держится на огромном количестве подавленных идентичностей — от малых народов до людей, которые просто больше не хотят жить в системе лжи, страха, культа ненависти и бесконечной войны.
Украина же потенциально может предложить другую модель: не империю подчинения, а политическую нацию участия.
Именно поэтому борьба с Россией — это не только борьба за территории. Это борьба за людей, за идентичность и за будущую цивилизационную модель во всём регионе.
Возможно, Украине уже сейчас стоит думать о создании более широких и понятных механизмов интеграции для тех, кто готов действовать в ее интересах. Не декларативно “каяться”, а реально работать, рисковать, служить, помогать, воевать за Украину и связывать с ней своё будущее.
Одного лишь призыва будет недостаточно.
Нам предстоит проделать огромную домашнюю работу по готовности принимать в сограждане людей “из-за поребрика”. Украинцев, которые ищут возвращения к своим этническим корням, и тех, кто хочет стать частью украинской политической нации.
Травмированное войной украинское общество и так переживает глубокий внутренний конфликт из-за неравноценного вклада разных категорий граждан в будущую победу. А тут ещё и приглашать людей со стороны врага?
Это вопрос общественного договора и национального консенсуса, вопрос выстраивания глубокой стратегии возвращения человеческого капитала.
Если не заключить общественный договор с антиимперски настроенными экс-подданными РФ, тогда в будущем его придется заключать с миграционными группами гораздо менее интегрированными культурно.
Существуют и более приземленные проблемы. Нынешняя миграционная политика Украины поражает своей контрпродуктивностью. Огромное количество иностранных ветеранов нашей войны с Россией годами не может дождаться гражданства. Существуют позорные примеры депортаций — в том числе прямо в руки врага.
Пора понять: это вопрос выживания. Поэтому бюрократия должна отходить на второй план, предоставляя больше пространства для привлечения людей из других стран в украинскую политическую нацию. И этническая принадлежность может быть лишь одним из факторов такого привлечения, но не единственным условием. В конце концов, в самой Украине есть тысячи людей, состоящих в смешанных браках с гражданами и гражданками РФ, которые прожили в Украине значительную часть своей жизни, но из-за устаревших законодательных норм и бюрократических препятствий не могут получить украинское гражданство. Несмотря на то, что за эту войну они внесли свой вклад в приближение победы Украины. Такие примеры и истории мне лично тоже известны.
Государства XXI века конкурируют не только за территории. Они конкурируют за людей, за таланты, за мотивацию, за смыслы и за модели будущего. И если Украина научится превращать человеческий ресурс империи в собственную силу и людской капитал, это может стать одним из самых эффективных инструментов разрушения российской парадигмы изнутри.
Не только через дроны, ракеты или международное экономическое давление. А через разрушение главного фундамента империи — веры в то, что быть частью России престижнее, сильнее и перспективнее, чем быть собой.
Именно в этот момент империя начинает проигрывать по-настоящему.
Читайте также:
- «Можем хоть ядерку провезти»: как офицеры 291-го полка ВС РФ и «Восток-Ахмат» наладили контрабанду оружия через Крым
- Украинские хакеры выявили, как операторы российских дронов используют Беларусь
- OKBMLeaks: секретные документы производителя компонентов для Су-57 и ПАК ДА «Посланник»
